Чайка русской сцены

11 апреля 2019
2648 просмотров

.

2019 год объявлен в России Годом театра, поэтому вполне закономерна сегодня публикация о талантливой актрисе – Вере Фёдоровне Комиссаржевской.

 

В одном из дворов по 6-ой линии Васильевского острова – почти напротив станции метро – есть малоприметный букинистический магазин. Изредка бываю в нём, поскольку именно здесь удаётся приобрести довольно редкие книжные и журнальные издания.

 

На этот раз увидел большеформатный журнал, выход которого датирован 1914 годом, и посвящался он пятидесятилетию со дня рождения Веры Фёдоровны Комиссаржевской. Журнал был оценен довольно высоко, тем более, что в нём не было последней страницы. Приобретать отказался, в это же время появилась идея рассказать читающей аудитории о нитях-струнах, связывающих меня с этой удивительной актрисой, о материалах, которые видел, о людях, знавших её.

 

Итак – в путь.      

 

                          Что в ней рыдало? Что боролось?

                          Чего она ждала от нас?

                          Не знаем. Умер вешний голос,

                          Погасли звезды синих глаз...

 

Александр Блок – один из величайших поэтов России – написал эти строки на уход из жизни выдающейся русской актрисы Веры Фёдоровны Комиссаржевской [27 октября (8 ноября) 1864 – 10 (23) февр. 1910].

 

  В.Ф. Комиссаржевская в своём кабинете.

   Фото К. Буллы

 

 

 

 

 

 

 

 

 

109 лет минуло с тех пор, как в мир иной ушла великая актриса, но всякий раз, проходя возле академического драматического театра им. В.Ф. Комиссаржевской в Санкт-Петербурге, я вспоминаю её светлое имя, дорогое всякому любителю сцены. Периодически возвращаюсь к книге, находящейся в моей библиотеке:

   .

                                                       

 Носова В.В. Комиссаржевская. – М., 1964. – 336 с

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А ещё на петербургском книжном форуме 2017 года мне удалось найти давно желанную книгу В.Ф. Коммиссаржевской «Альбом Солнца России (СПб., 2009). До 1930-х годов фамилия актрисы писалась через удвоенную букву М. Альбом, посвящённый жизни и творчеству Веры Фёдоровны, вышел в Петрограде в 1915 году, спустя пять лет после трагической гибели великой актрисы. По выходу книга стала библиографической редкостью и в последующие годы практически не попадала в руки собирателей.

 

                                        

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

К 100-летию со дня смерти актрисы издательство «ДМИТРИЙ БУЛАНИН» подготовило переиздание альбома, который мгновенно стал такой же библиографической редкостью, как и первое издание. Я знал о переиздании альбома, но его тираж в 800 экземпляров так и ушёл, не дождавшись меня. И вот, именно на XII международном салоне стал обладателем давно желанной книги.

 

В настоящем издании из альбома первого выпуска воспроизведены все иллюстрации и воспоминания современников великой актрисы. Подлинный  раритет со 150 уникальными фотографиями встал на одной из полок моей домашней библиотеки рядом с альбомом «Музей театрального и музыкального искусства: Хроника столетия. 1905-2008» (СПб., 2008).

 

Всё было именно так, но однажды старейший библиофил Санкт-Петербурга Игорь Кузьмич и его супруга Людмила Ивановна Григорьевы пригласили меня в свой дом, чтобы рассказать о дружеских отношениях с Александром Авельевичем Мгебровым (1884-1966). На тот момент мне было известно, что А.А. Мгебров – театральный режиссёр и актёр, с 1920 года работал под руководством В.Э. Мейерхольда в Первом театре РСФСР. В 1936 году Мгебров блестяще исполнил роль Г.Р. Державина в кинофильме «Юность поэта». Ещё знал о его двухтомнике «Жизнь в театре», вышедшем в издательстве «Academia» на рубеже 20-30-х годов прошлого столетия. Этим мои познания ограничивались.

 

                           

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Первое посещение Григорьевых оказалось плодотворным. За ним последовали другие. Разговоры в гостеприимном доме продолжались, я всё больше узнавал о Мгеброве, его супруге, сыне, который, будучи девятилетним ребёнком, погиб и был похоронен на Марсовом поле в 1922 году...

 

Позднее, по документам и рассказам моих собеседников, были составлены четыре самиздатовские книжечки, существующие сегодня у друзей и единомышленников по книжному собирательству.

 

…Рассматривая многочисленные материалы о замечательном актёре, пришло понимание, что это была не просто дружба, а нечто гораздо большее. Если семейство Григорьевых располагает дневниками актёра, то в этом заключается абсолютное доверие и надежда автора на продолжение жизни рукописей после его ухода. (Подобное душевное состояние довелось пережить, когда друг и наставник Игорь Гаврилович Мямлин передавал мне свои дневники, которые вёл с 1965 года, – «для памяти, а, может быть, для дела»). Впрочем, каково было удивление – даже скользнуло чувство досады – при сообщении Игорем Кузьмичом о сложностях в прочтении этих рукописей! Одна представительная дама заверила библиофила, что сможет разобрать почерк Мгеброва, но, в результате продолжительного сидения  над «переводом» с русского на русский нескольких страничек записей, взмолилась о прекращении начатой работы.

 

Слыхал я о сложностях, возникших при подготовке к печати полного текста «Дневника» А.С. Суворина (1834-1912) – журналиста, издателя, театрального критика и драматурга, почерк которого также не блистал изяществом. В этом случае использовались новые технологические методы с применением современных технических средств. Но всем ли они доступны?

      

 Из рекламной публикации о В.Ф. Комиссаржевской

 

 

 

 

 

 

 

В 1908-1910 гг. А.А. Мгебров работал в театре Комиссаржевской. По-видимому, это было незабываемое время для актёра, поскольку талант Комиссаржевской, её умение захватывать зрителя   возвышенным подъёмом исполнения ролей имели для Александра Авельевича непреходящее значение.

Спустя многие годы он пытался находить в людях сходство с дорогой сердцу Верой Фёдоровной. Однажды Мгебров сообщил обаятельной Людмиле Ивановне Григорьевой, что она напоминает ему Комиссаржевскую. Впрочем, каких-либо пояснений, уточнений по этому поводу в дальнейшем не последовало.

 

Абсолютное признание Мгебровым неповторимости Комиссаржевской, её большого природного таланта побудили актёра к написанию воспоминаний о ней.

 

Сегодня в архиве Григорьевых имеется тетрадь, объёмом более 90 листов, в которой Мгебров описал все события, связывавшие его с Верой Фёдоровной Комиссаржевской. Материалы не опубликованы и ждут своего исследователя.

 

Здесь же документ о кончине В.Ф. Комиссаржевской, фрагментарно опубликованный в журнале «Нива» № 10 за 1910 год.

Для удобства читателей текст воспроизвожу в современной орфографии.


 

                               О кончине В.Ф. Комиссаржевской

                       

Краса и гордость русской сцены В.Ф. Комиссаржевская скончалась 10 февраля в далеком Ташкенте, куда она приехала со своей труппой на гастроли. Скончалась от оспы, осложнившейся заражением крови. Последние два дня артистка жестоко страдала и умерла в бессознательном состоянии, не узнавая никого из окружающих, в чужой обстановке, в чужом полуазиатском городе…

 

Какая ужасная, скорбная кончина! Какой обидный конец блестящей жизни, полной творческого вдохновения и редкой духовной красоты! Из театра, когда там играла Комиссаржевская, люди уходили лучшими, просветленными. Это был уже не театр, не зрелище, а проповедь красоты, добра и любви к страдающему, заблудившемуся в осеннюю ночь человечеству.

 

Фотография из журнала «Нива» № 10 за 1910 г.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Комиссаржевскую нельзя было причислять к обыкновенным – хотя бы и очень талантливым – актрисам. Бывали актрисы даже искуснее её, с гораздо большим репертуаром и разнообразием типов. Комиссаржевская создала немного ролей и нередко оставалась в них сама собой, внося в сценическое творчество слишком много своей собственной личности. Но трудно и даже невозможно указать другую артистку, которая так захватывала бы зрителя   нервным подъёмом и душою исполнения. У огромного большинства актрис – как великолепно они ни играли бы – всегда чувствуется, что они играют роль. А за Комиссаржевскую иногда становилось страшно: казалось, что эта маленькая, хрупкая женщина с её громадными глазами и необыкновенным, льющимся в душу голосом – эта Лариса, Магда, Клерхен, Маринка – переживает действительную драму, что она в самом деле умерла... И – странная вещь – когда занавес опускался, Комиссаржевскую не хотелось вызывать, но хотелось плакать над ней... Театр с его условностями, с его игрою, рукоплесканиями, вызовами уходил куда-то в сторону, и пред нами оставалась подлинная драма. И думалось, что всё кончено, что мы уже никогда не увидим её более... И какая игра судьбы – в конце-концов так и случилось – В.Ф. Комиссаржевская умерла почти на сцене, почти в театре. По крайней мере, играя в последний раз, она играла уже больною, уже со смертельным ядом болезни в теле, вся в жару. По окончании спектакля слегла и... уже не вставала... Почетная смерть «на своём посту», но все-таки обидная, жестокая смерть!    

 

                                           

Элегия памяти В.Ф. Комиссаржевской

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Артисты театрального миpa не оставляют после себя ничего – никакого реального следа. Они создают художественные произведения, но произведения эти исчезают с последним смытым мазком грима и последней погасшей лампой в театре. Остаются их образы только в памяти у тех счастливцев, которые наслаждались их игрою. Но и память не вечна.

 

И тем грустнее, когда уходит, исчезает навсегда крупный артист. Какое молниеносное яркое, но недолгое существование! Артистка Комиссаржевская, художница Комиссаржевская мелькнула ярким метеором и исчезла. И нет её, и не будет!

 

Пришла как молния, ушла как ветер!



                                                                                                 Александр Тетерин    


Вернуться к списку статей

Create Account



Log In Your Account